О дурацких шапочках

Кровоподтеки на моих коленях напоминали разводы, оставленные на кафеле в ванной фиолетовым шампунем. Синяк расплывался огромным пятном на моих глазах. Ты помог стянуть с меня штаны, поцеловал мою коленку, приговаривая какая я дурочка, что снова и снова падаю. Да, прямохождение никогда не входило в список моих приоритетов. На данный момент меня интересовало мое разбитое тело, поцарапанные ладони, трясущиеся пальцы, которыми я не могла снять одежду. Я не любила когда меня жалели, не принимала ничью помощь и не терпела ее как факт. Пока ты снимал с меня майку, нес в душ, вытирал, одевал меня в свою черную рубашку, нежно что-то шептал на ухо, я успела подумать о том, что хочу есть, спать, посмотреть  25 серию «Сплетницы», хочу чтобы гематома рассосалась, но ни разу я не хочу секса с тобой, хотя последние несколько лет это было моим первым и главным желанием. Мы сидели и пили чай, я вдыхала крепкий запах сигарет, слушала все то, чего не знала эти годы, а теперь и знать не желала, листала, оставленную на столе книгу Ницше.

Из вариантов завершения данного вечера было: идти домой или остаться здесь, вернее, вариантов не было, меня с таким внешним видом принял бы любой миллиционер и оказался  прав. Я согласна была спать только на полу и подальше от твоей кровати. Как-будто это могло меня спасти от твоих рук. Притянула к себе твою черную кошку в свое импровизированное ложе, включила  iPod и попыталась уснуть. Теперь я надеялась, что ты пропадешь из моих снов раз и навсегда. Хотелось чтобы снились: малиновые облака, карамельное мороженое и солнце цвета лета. Засыпая я стирала все твои контакты из телефона и все воспоминания, которые еще оставались в подкорке моего мозга.

Никогда не думала, что могу заниматься глупостями. Да, я студентка, комсомолка, красавица, а по совместительству журналист. До этого года в моей жизни все шло тихо и равномерно: учеба, работа и личная жизнь, продолжительностью чуть больше двух лет. Но совсем недавно открыв глаза я поняла, что на дворе весна, а в моей голове, сердце и душе стояла стужа. Нет, я не винила никого кроме себя, да и кого можно было винить, в том, что я пропиталась работой так же, как и вещи в моем шкафу нафталином.

Я освободилась от оков влюбленности или просто глубокой привязанности и привычки. Весна распускалась по мне как почки на деревьях. Я была как бабочка, которая готовилась покинуть свой кокон. Я знакомилась, моя записная книжка впитывала новые контакты как губка, телефон разрывался фейерверком мелодий, мне нравилась эта беззаботность общения. Среди моих новых знакомых был, ну скажем, Дмитрий. Я считала его его умным, скорее даже «ботаником», он никогда не ставил себя выше, никогда не отказывал в помощи, нет, но какая-то черта была между нами, все разговоры переходили в тягостное молчание.

Моя весна плавно переходила в лето, ночи становились все длиннее, тело просило сладких поцелуев и объятий. По-моему, в тот день была суббота. У кого-то была сессия, кто-то уехал на дачу, а я оставалась дома. Никто из друзей-приятелей-знакомых не хотел идти не в клуб, ни на фестиваль и я уже четвертый час прозябала в ICQ. Тишина разбивалась эхом в моей голове. Я скользила взглядом по стеклам, полкам, письменному столу, клавиатуре, монитору, боковым зрением увидела, что мне пришло сообщение. Дмитрий. Дима. Митя. И приглашение на фестиваль. Что ж, я была согласна и на такую компанию, лишь бы скрасить вечер.

Как большинство девушек я не умела быстро собираться. Мы немного опоздали. Я не отрицаю — моя вина. Масса знакомых лиц, я уже жалела что пошла с Митей, но не бросишь же его.

А далее наступил вечер, ну и кто придумал пить пиво когда становится холодно? Вдруг, я почувствовала его руки на моих плечах, на мой вопросительный взгляд он ответил: «Тебе холодно, ты дрожишь.» Я не знала от чего я дрожу больше, то ли от сумеречного холода, то ли от прикосновений Мити. По моим ощущениям на тот момент мне было не больше шестнадцати лет. Меня обнимает мальчик, наши головы наклоняются все ближе. Никогда бы не думала, что Дмитрий может целовать меня так нежно, осторожно, словно я была фарфоровой. Минута, две, три.

Очнулась я от солнечного света, который пробивался сквозь занавеску. Я уже подумала, что ничего не было: не фестиваля, ни Мити, ни поцелуев, но у меня болели губы от поцелуев и в телефоне была непрочитанная SMS: «Как ты спала?»

Я была похожа на героиню театра абсурда: сидела обнаженная в ванной и курила. Я не любила сигареты, но я любила жевать их фильтр. А в это время дым поднимался вверх, по висящему полотенцу, к потолку. Моя фантазия рисовала картину: что в этот момент сигаретный дым и смола разъедают мою кожу, что мои зубы на глазах становятся желтыми. Я уже представляла как много уйдет зубной пасты на очистку полости рта. Я ненавидела запах дыма, ненавидела вкус, я любила только фильтры. Через минут пять мое дыхание стало прерываться, я ненавидела эти сигареты, но продолжала курить, стряхивая пепел в слив. Снаружи тела было холодно, зато внутри меня согревал едкий дым, он одновременно разъедал мою плоть и давал надежду, надежду на то, что если я выброшу очередную сигарету, то переживу остаток этой зимы.

Шел шестой день одиночества. Телефон не выпускался из рук. «Что есть моя гордость в сравнении с тем, что можно потерять? С тем, что я могу потерять ЕГО? Ничего.» Веки ее опустились. Правый глаз стал плакать. «Какой же дурачок, не плачь». А что можно написать? Люблю? Скучаю? Что тошно? Что тишина начинает душить? Нет, слова не передадут боль в глазах. Туфли упали с ее тонких, бледных ног. Руки уже отказывались держать телефон. В горле пересохло. Ядовитая тошнота подступала. А дальше? Дальше горечь слез перемешивалась  со вкусом шоколадных конфет.Разум покидал ее, здравый смысл вылетал из тела широко раскинув крылья. Рука потянулась за пригоршней разноцветных таблеток. Удушье. Последняя улыбка и последнее недописанное сообщение. Ее тело упало на пол и рассыпалось на маленькие осколки SMS, звонков и e—mail’ов.

Утро разливалось чашкой горячего шоколада. Звук будильника ускользал вместе с ветром. Розовый рассвет поднимался с дымом заводских труб . Кошка, сидящая на батарее грела уши. Часы с кукушкой, висящие на стене, замерли. Еле слышные шаги доносились из подъезда. Василий спокойно вылез из—под одеяла, почесал правое ухо, при этом наливая молоко в кружку с одуванчиками. Его неторопливые движения шелестели сухожилиями. Утро начиналось кружкой молока, а заканчивалось «слезой комсомолки». Сидя на табурете и мешая свой сон с рассветом, Василий достал из кармана трико папиросы и прикурил от газовой плиты. Немедля из духовки вылезла серая мышь и стала умываться. Трели телефона настойчиво будили весь дом, трубка подскочила на десятом гудке, упала на пол и предательски уползла под кровать. Василий подошел к окну, распахнул шторы, а там—зима. Такая долгожданная и такая настоящая.

Есть недалеко от центра Москвы торговый центр. Небольшой проходимости, а на 3 этаже небольшой ресторанный дворик. И так приятно сидеть и всматриваться в лица людей и придумывать про них истории, думать об их жизни.

Сидит красивая влюбленная пара лет 18-ти. И мне немного завидно, даже не влюбленности, а 18 годам. Они может собирали на поход в кафе, копили деньги и теперь пьют одну колу на двоих, а мне просто завидно, что я могу позволить себе и не одну колу. Но не могу позволить той легкости какая есть у них.

Или усталый мужчина, разговаривает по телефону, а в это время его спутница бегает в магазин и выбегая каждые минут пять, начинает щебетать. Его лицо становится все мрачнее, он покупает себе пиво и ему уже все равно что делает его подруга.

А вот и компания молодых людей, ест острую курочку и потягивает пиво. А мы с подругой чаще всего сидит с темном гриле и попивает коктейли. Хотя радость на наших лицах такая же.

В дальнем углу сидит самейная пара таджиков. Девушка работает уборщицей в этом торговом центре, а мужчина пришел ее навестить в перерыв. И видимо, он пытается ей сказать, что все у них будет хорошо…

До последнего автобуса оставалось 40 минут. Я понимала, что до нашей глуши ходит электричка, но…Но мой разум хотел партию книг. Новых. Источающих аромат свинца. За 20 минут до закрытия магазина я выбежала из метро.

Бегом. Лишь бы успеть. Магазин открыт. Книги. Запах. Обложки.

И снова бегом к метро. Успеть бы на автобус, но… 4 минуты как ушел. Теперь, на электричку. Пугающие месли, о том, что будет если вокзал станет моим пристанищем на ночь.

0.04. Отправление от станции. Сидела и смотрела в окно. Строила планы на осень. Вдыхала шелест страниц. Думала, где я хочу побывать, что хочу посетить. Слушала панк.

И не заметила как подьехала к своей станции…

Гулять по тихим улочкам, вдыхать горячие запахи лета, которые испаряет асфальт, кирпич домов, который отражается от крыш домов. Стоять и смотреть на пруд, на уток, на кусочки хлеба летящие в воду.Слушать музыку, слушать и впитываеть каждый звук, каждую вибрацию клеточками мозга, сантиметрами кожи. Улыбаться, излучать радость, смотреть в отражение воды и видеть как горят глаза. Бежать по переулкам, распугивать стайки голубей и громко кричать: » Я счастлива».

Шпильки. Тонкая черная ткань чулок. Плетеное кружево резинки. Ford Focus. Ярко-желтая луна на небе. Шоссе. Резкий поворот. Толчок. Высокая трава. Две пары рук. Жажда. Бутылка с холодной водой. Капельки пота катятся по телу. Молния. Пуговицы, рассыпанные как горошки летят по полю. Переплетение терпких ароматов тел. Смазанная помада.Изгибы тел. Яркие звезды над головами.Одежда, разбросанная по траве. Руки связанные тонкими чулками. Волосы чуть намотанные на кулак и только два стона в тишине города…

Телефон. Звонит как всегда предательски. Ответ на смс двухдневной давности. Ожидание нескольких лет сбылось. Теперь руки могут жадно обвивать твою шею. Можно глотать запах твоего тела. Кусать руки и плечи. Смотреть фильмы. Нон-стоп. 24 часа. Курить, сигарету за сигаретой. Лежать, не шевелиться. Просто лежать. Слушать звуки подтекающего крана. Не верить, тому что ожидания сбылись и что слово «малыш» принадлежит именно тебе. Спать, свернувшись клубочком. Прикасаясь губами к груди. Не ощущать времени, видеть только глаза. Раздирать черную рубашку в клочья. Дышать фрионом. Смотреть как черная кошка сворачивается в ваших ногах. Курить и курить и видеть только ваше небо над Москвой.